Блоги

«Странный порядок вещей. Жизнь, чувства и рождение культур». Почему нам трудно было бы жить без чувств

Как мы чувствуем? Почему используем чувства для конструирования своего «я»? Как они помогают или мешают нам? В книге «Странный порядок вещей. Жизнь, чувства и рождение культур» (издательство «Corpus»), переведенной на русский язык Марией Елифёровой, нейробиолог и популяризатор науки Антонио Дамасио исследует природу чувств и их роль в формировании человеческой культуры. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом о том, чем определяются наши чувства и почему ими не стоит пренебрегать.

Аффект

Аффективные ментальные состояния, правящие нашим существованием (или как будто правящие), связаны с окружающим миром, реальным или вызванным из памяти, с его объектами и событиями, человеческими или нет, отраженными в мириадах образов каждого сенсорного типа, часто переведенными на вербальные языки и структурированными в нарративы. И все‑таки — это немаловажное «все‑таки»! — существует параллельный ментальный мир, сопутствующий всем этим образам, зачастую настолько неуловимый, что не требует к себе внимания, но иногда настолько важный, что изменяет курс доминирующего аспекта разума… иногда поразительно изменяет. Это параллельный мир аффекта, мир, в котором мы находим чувства движущимися параллельно ментальным образам, обычно более насущным. Непосредственные причины чувств включают в себя (а) фоновый поток жизненных процессов в нашем организме, которые переживаются как спонтанные или гомеостатические чувства; (б) эмоциональные реакции, которые запускает обработка бесчисленных сенсорных стимулов, таких как вкусовые, обонятельные, тактильные, слуховые и зрительные, переживание которых — один из источников квалиа; и (в) эмоциональные реакции, являющиеся продуктом влечений (таких как голод или жажда) или мотиваций (таких как либидо или игра), либо эмоций в более традиционном смысле слова, которые суть программы действий, запускаемые столкновением со множественными и иногда сложными ситуациями; среди примеров эмоций — радость, грусть, страх, злость, зависть, ревность, презрение, сострадание и восхищение. Эмоциональные реакции, описанные под категориями (б) и (в), порождают индуцированные чувства, а не спонтанную их разновидность, порождаемую первичным гомеостатическим потоком. Отметим, что переживания эмоций, к несчастью, называются так же, как сами эмоции. Это способствовало распространению ложного убеждения, будто эмоции и чувства — одно и то же явление, хотя они различны.

Аффект, таким образом, это широкая категория, куда я отношу не только всевозможные чувства, но также ситуации и механизмы, отвечающие за их порождение; «отвечающие» в смысле порождения действий, переживание которых становится чувством.

Чувства сопутствуют ходу жизни в нашем организме, всему, что мы воспринимаем, выучиваем, помним, воображаем, логически выводим, судим, решаем, планируем или мысленно создаем. Рассматривать чувства как случайных гостей разума или как порождаемые только типичными эмоциями — несправедливо по отношению к вездесущности и функциональному значению этого феномена.

***

Практически любой образ в главной процессии, которую мы именуем разумом, с момента, когда он входит в луч мысленного прожектора внимания, и до того, как он его покидает, сопровождается каким‑то чувством. Образы настолько нуждаются в компании аффектов, что даже образы, составляющие очевидное чувство, могут сопровождаться другими чувствами, что несколько напоминает гармонию звука или круги на поверхности воды от брошенного камешка. Бытия в истинном смысле этого слова не существует без спонтанного ментального переживания жизни, без чувства существования. Точка отсчета бытия соответствует обманчиво непрерывному и бесконечному состоянию ощущения, более или менее интенсивному ментальному хору, озвучивающему все остальные психические процессы. Я говорю «обманчиво», потому что кажущаяся непрерывность целиком строится из множественных импульсов чувства, порождаемых постоянным потоком образов.

Полное отсутствие чувств означало бы приостановку бытия, но даже и менее радикальное устранение чувств нарушило бы человеческую природу. Гипотетически, если ослабить следы чувств в нашем разуме, непременно останутся засушенные цепочки сенсорных образов внешнего мира во всех знакомых проявлениях — виды, звуки, прикосновения, запахи, вкусы, более-менее конкретные или абстрактные, переведенные либо не переведенные в какую‑то символическую (вербальную) форму, порождаемые актуальным восприятием или вызываемые из памяти. Дело обстояло бы куда хуже, если бы вы родились без следов чувств: тогда остальные образы циркулировали бы в вашем разуме без аффекта и без оценки. В случае устранения чувств вы не сможете классифицировать образы как прекрасные или уродливые, приятные или болезненные, изящные или вульгарные, духовные или земные. Впрочем, в отсутствие чувств вас все‑таки можно было бы научить, ценой больших усилий, осуществлять эстетическую или моральную классификацию объектов или событий. Как и робота, разумеется. Теоретически вам пришлось бы опираться на целенаправленный анализ перцептивных характеристик и контекстов и на тупое заучивание. Вот только естественное обучение трудно себе представить без свойств вознаграждения и сопутствующих ему… чувств!

Почему миром аффекта так часто пренебрегают или воспринимают его как должное, если нормальная жизнь без него немыслима? Возможно, потому, что нормальные чувства вездесущи, но зачастую требуют мало внимания; к счастью, чаще всего мы оказываемся в обстоятельствах, характеризующихся отсутствием серьезных отклонений — позитивных или негативных. Еще одна причина небрежения чувствами: у аффекта дурная репутация из‑за некоторых негативных эмоций, чье воздействие безусловно деструктивно, либо из‑за «песен сирен» — некоторых соблазнительных эмоций. Традиционное противопоставление аффекта и рассудка исходит из узкого понимания эмоций и чувств как в основном негативных и способных мешать фактам и логике. В действительности же существует множество разновидностей эмоций и чувств, из которых деструктивны далеко не все. Большинство эмоций и чувств играет ключевую роль в интеллектуальном и творческом процессе.

Легко рассматривать чувства как пренебрежимые и даже опасные явления, а не как важнейшее средство поддержания жизненного процесса. Какова бы ни была причина эмоций, пренебрежение ими обедняет описание человеческой природы. Без учета эмоций удовлетворительное объяснение человеческого культурного разума попросту невозможно.

Что такое чувство

Чувства суть ментальные переживания, и они по определению сознательны; если бы это было не так, у нас не было бы непосредственного знания о них. Но чувства отличаются от других ментальных явлений по нескольким пунктам. Во-первых, их содержание всегда связано с телом организма, в котором они зарождаются. Чувства отражают внутренний мир организма — состояние внутренних органов и внутренней деятельности, — и, как было уже сказано, условия, при которых создаются образы внутреннего мира, отличают их от образов, отражающих мир внешний. Во-вторых, в результате этих особых условий отражение внутреннего — то есть переживание чувства — наделено специальным признаком, который называется значимостью. Значимость поминутно переводит условия жизни на язык ментального. Она всегда и неизменно характеризует состояние как хорошее, плохое или промежуточное. Когда мы, например, переживаем состояние, благоприятствующее продолжению жизни, мы описываем его в позитивных категориях и называем приятным; когда условие неблагоприятно, мы описываем переживание в негативных категориях и говорим о неприятности. Значимость — определяющий элемент чувства и аффекта вообще.

Такое понимание чувства применимо к базовой разновидности процесса и к разновидности, которая является результирующей множества переживаний одного и того же чувства. Повторяющиеся встречи с одним и тем же классом ситуаций-триггеров и соответствующие чувства позволяют нам более или менее интернализировать процесс чувствования и сделать его не столь резонирующим «телесно». По мере того, как мы повторно переживаем определенные аффективные ситуации, мы описываем их в собственных внутренних нарративах, бессловесных или словесных, строим вокруг них понятия, сводим страсти к одной-двум отметкам и делаем их презентабельными для себя и для других. Одно из следствий интеллектуализации чувств — экономия времени и энергии, необходимых для процесса. У этого есть физиологический эквивалент: некоторые структуры тела обходятся, игнорируются. Введенное мною

Раннее описание «как бы телесной обратной связи» см. в книге «Ошибка Декарта». Описание чувств у Лизы Фельдман-Барретт отражает мое понимание интеллектуализированных чувств. Оно привлекает внимание к развитию базового процесса чувствования, которое опирается на память и рассуждение. Barrett L. F. et al. The Experience of Emotion. Annual Review of Psychology 58 (2007): 373.

«как бы телесной обратной связи» — один из способов этого достичь.

Обстоятельства — реальные или вызванные из памяти, — способные вызывать чувства, бесконечно разнообразны. Напротив, список элементарного содержания чувств ограничен одним классом объектов: живым организмом их обладателя, под которым я понимаю составляющие самого тела и их текущее состояние. Но, копнув глубже, мы заметим, что, когда речь идет об организме, подразумевается главным образом один сектор тела: древний внутренний мир висцеральных органов, расположенных в животе, грудной клетке и толще кожи, вместе с соответствующими химическими процессами. Содержание чувств, господствующих в нашем сознании, соответствует в основном непрерывной деятельности висцеральных органов, например, степени сокращения или расслабления гладкой мускулатуры, образующей стенки трубчатых органов, таких как трахея, бронхи и кишечник, а также бесчисленных кровеносных сосудов в коже и внутренних полостях. Не менее важно состояние слизистых оболочек — вспомните о вашем горле, сухом, влажном или просто испытывающем боль, или о вашем пищеводе и желудке, когда вы переедаете или голодаете. Типичное содержание наших чувств определяется степенью, до которой деятельность вышеперечисленных висцеральных органов проходит гладко и без осложнений или, наоборот, напряженно и со сбоями. Дело еще больше усложняет то, что все эти разнообразные состояния органов являются результатом деятельности химических молекул — циркулирующих в крови либо появляющихся из нервных окончаний, распределенных по всем органам, — например, кортизола, серотонина, дофамина, эндогенных опиоидов, окситоцина. Порой эти зелья и эликсиры настолько мощны, что действуют мгновенно. Наконец, степень напряжения или релаксации произвольных мышц (которые, как отмечалось, входят в более поздний внутренний мир телесного каркаса) также вносит вклад в содержание чувств. Среди примеров — закономерности мышечной активности лица. Они так тесно связаны с определенными эмоциональными состояниями, что их отражение на наших лицах способно быстро пробудить такие чувства, как радость и удивление. Нам не нужно смотреться в зеркало, чтобы знать, что мы испытываем подобные состояния.

В сумме чувства представляют собой переживания определенных аспектов состояния жизни внутри организма. Эти переживания — не просто украшение. Они заняты кое‑чем необычайным: дают непрерывный отчет о состоянии жизни внутри организма. Возникает соблазн представить себе такой отчет в виде страниц онлайн-файла, которые можно проматывать по одной и которые рассказывают нам о той или иной части тела. Но оцифрованные страницы, аккуратные, безжизненные и равнодушные, не годятся в качестве метафоры чувств, учитывая ту составляющую, о которой мы только что говорили, а именно — значимость. Чувства обеспечивают нас важной информацией о состоянии жизни, но чувства — это не просто «информация» в строгом компьютерном смысле. Базовые чувства — не абстракции. Они — переживания жизни, основанные на многомерных репрезентациях конфигураций жизненного процесса. Как уже говорилось, чувства могут быть интеллектуализированы. Мы можем переводить чувства в идеи и слова, описывающие изначальную физиологию. Возможно — и нередко так и бывает — упоминать определенное чувство, вовсе его

Я провожу принципиальное различие между ментальным содержанием, относящимся к базовому процессу чувствования — например, валентностью, — и психическим содержанием, которое относится к интеллектуализации процесса: воспоминаниями, рассуждениями, описаниями. Я оставляю кесарю кесарево, но не больше.

или просто испытывая более бледную версию оригинала.

***

При объяснении, чем является та или иная вещь, полезна ясность в вопросе, чем эта вещь не является. Чтобы внести ясность, чем не являются базовые чувства, замечу, что, если я сейчас вознамерюсь пойти на пляж — а значит, мне потребуется спуститься на сотню ступенек вниз по лестнице, прежде чем я окажусь на песке, — чувства в основном не будут отвечать за характер движений, которые совершат мои ноги, а также движений моих глаз, головы и шеи, которые также осуществляются телом под контролем мозга и о которых мозг тоже получает информацию. Понятие чувства в точном смысле применимо только к определенным аспектам события, а именно: к энергии или легкости, с которой я спускаюсь по ступенькам; к энтузиазму, с которым я могу это делать, и к удовольствию шагать по песку и находиться у океана; или, если уж на то пошло, к усталости, которую я могу почувствовать позже на обратном пути. Чувства относятся в первую очередь к качеству состояния жизни в древнем внутреннем мире тела, в любой ситуации — во время отдыха, во время целенаправленной деятельности или, что важно, во время реакций на мысли, которые у нас возникают, будь они вызваны восприятием внешнего мира или воспоминанием прошлого события, хранящегося в нашей памяти.

Подробнее читайте:
Дамасио, Антонио. Странный порядок вещей. Жизнь, чувства и рождение культур / Антонио Дамасио; пер. с англ. Марии Елифёровой. — Москва : Издательство АСТ: CORPUS, 2024. — 320 c. — (Элементы 2.0).

Источник

Нажмите, чтобы оценить статью
[Итого: 0 Среднее значение: 0]

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Кнопка «Наверх»